Спасение Спасителей (8_серия 369) Школа в познании или познание в школе

8 с экранов компьютеров и телевидения. Иначе, их не научить ни математике, ни физике, вообще, ничему. Главное – в этих условиях, у родителей остаются свои обязанности, которые являются вечными, и ВЫПОЛНЯТЬ ИХ НАДО , чтобы не происходило в стране и в мире. Хоть потоп. Оправданием родительских страданий и учительских мучений будет сформированный ими Человек , ПРЕЖДЕ ВСЕГО , а потом знаток школьной программы. Именно человечность будет единственной защитой детей от всех житейских опасностей , и мы хотим, чтобы ему в жизни встречались человечные люди, и чтобы он оказался человечным, когда мы станем без(с)помощными. Правда сегодня уже мало кто говорит другому: «Да будь ты человеком!», говорит о другом: «он очень человечный», или квалифицирует злодея, как «без(с)человечного» и т.п. Но с уходом из обращения этих слов и этих качеств, уходит и реальная человечность. Это не случайность: при обсуждении реформирования школы, редко упоминается слово Человек, словно оно автоматически прилагается к ребёнку сразу после рождения или сдачи ЕГЭ. Это совсем не так. Истинная и главная цель школьного образования – Человек, которая детально описана в книгах и в опыте классиков российской педагогики. Российские педагоги сформировали Человека в лице выпускников своих школ: учёных, полководцев, инженеров, крестьян, которые создали всё то, чем мы живы до сих пор. В интернете есть в свободном доступе книга К. Ушинского «Человек как предмет воспитания» (1867), которую очень полезно почитать всем, как инструкцию для воспитания детей в современных условиях. Если бы К. Ушинский включился сегодня в дискуссию о школе, то он повторил бы снова: «...убеждён, что, будь Павел Иванович Чичиков посвящён во все тайны органической химии или политической экономии, он останется тем же, весьма вредным для общества пронырой. Переменится несколько его внешность, примет другие манеры, другой тон, замаскируется ещё больше, но останется всё тем же вредным членом общества, даже сделается ещё вреднее, ещё неуловимее». Всякое движение вперёд педагогики, если мы внимательно рассмотрим историю этого дела, состоит в большем