Откровение. Детство

те в своём рвении найти справедливость, Изидора! Оно может лишь на- вредить вам. Моё долготерпение тоже имеет границы... И я искренне не советую вам их переступать!.. —Резко повернувшись, он исчез за дверью, даже не попрощавшись и не известив, как долго я могу оставаться одна в своём, так нежданно воскресшем, прошлом... Время остановилось, безжалостно швырнув меня, с помощью больной фантазии Караффы, в мои счастливые, безоблачные дни, совсем не волнуясь о том, что от такой неожиданной «реальности» у меня про- сто могло остановиться сердце... Я грустно опустилась на стул у зна- комого зеркала, в котором так часто когда-то отражались любимые лица моих родных... И у которого теперь, окружённая дорогими призра- ками, я сидела совсем одна... Воспоминания душили силой своей красоты и глубоко казнили горькой печалью нашего ушедшего счастья... Когда-то (теперь казалось — очень давно!) у этого же огромного зеркала я каждое утро причёсывала чудесные, шёлковистые волосы моей маленькой Анны, шутливо давая ей первые детские уроки «ведьминой» школы... В этом же зеркале отражались горящие любовью глаза Джи- роламо, ласково обнимавшего меня за плечи... Это зеркало отражало в себе тысячи бережно хранимых, дивных мгновений, всколыхнувших те- перь до самой глубины мою израненную, измученную душу. Здесь же ря- дом, на маленьком ночном столике, стояла чудесная малахитовая шка- тулка, в которой покоились мои великолепные украшения, так щедро ко- гда-то подаренные мне моим добрым мужем, и вызывавшие дикую за- висть богатых и капризных венецианок в те далёкие, прошедшие дни... Только вот сегодня эта шкатулка пустовала... Чьи-то грязные, жадные руки успели «убрать» подальше все, хранившееся там «блестящие безде- лушки», оценив в них только лишь денежную стоимость каждой отдель- ной вещи... Для меня же это была моя память, это были дни моего чис- того счастья: вечер моей свадьбы... рождение Анны... какие-то мои, уже давно забытые победы или события нашей совместной жизни, каж- дое из которых отмечалось новым произведением искусства, право на ко- торое имела лишь я одна... Это были не просто «камни», которые стоили дорого, это была забота моего Джироламо, его желание вызвать мою улыбку, и его восхищение моей красотой, которой он так искренне и глу- боко гордился, и так честно и горячо любил... И вот теперь этих чистых воспоминаний касались чьи-то похотливые, жадные пальцы, на кото- Том 2. Глава 38. Изидора-4. Потеря 417