Откровение. Детство

рых, съёжившись, горько плакала наша поруганная любовь... В этой странной «воскресшей» комнате повсюду лежали мои любимые книги, а у окна грустно ждал в одиночестве старый добрый рояль... На шёлковом покрывале широкой кровати весело улыбалась первая кукла Анны, кото- рой было теперь почти столько же лет, как и её несчастной, гонимой хо- зяйке... Только вот кукла, в отличие от Анны, не знала печали, и её не в силах был ранить злой человек... Я рычала от невыносимой боли, как умирающий зверь, готовый к сво- ему последнему смертельному прыжку... Воспоминания выжигали душу, оставаясь такими дивно реальными и живыми, что казалось, вот прямо сейчас откроется дверь и улыбающийся Джироламо начнёт прямо «с порога» с увлечением рассказывать последние новости ушедшего дня... Или вихрем ворвётся весёлая Анна, высыпая мне на колени охапку роз, про- питанных запахом дивного, тёплого итальянского лета... Это был НАШ счастливый мир, который не мог, не должен был находиться в стенах зам- ка Караффы!.. Ему не могло быть места в этом логове лжи, насилия и смерти... Но, сколько бы я в душе ни возмущалась, надо было как-то брать себя в руки, чтобы успокоить выскакивающее сердце, не поддаваясь тоске о прошлом. Ибо воспоминания, пусть даже самые прекрасные, мо- гли легко оборвать мою, и так уже достаточно хрупкую жизнь, не позволяя покончить с Караффой... Потому, стараясь как-то «оградить» себя от дорогой, но в то же время глубоко ранящей душу памяти, я отвер- нулась, и вышла в коридор... Поблизости никого не оказалось. Видимо Ка- раффа был настолько уверен в своей победе, что даже не охранял входную в мои «покои» дверь. Илиже наоборот—он слишком хорошо понимал, что охранять меня не имело смысла, так как я могла «уйти» от него в любой, желаемый мною момент, несмотря ни на какие предпринимаемые им усилия и запреты... Так или иначе — никакого чужого присутствия, никакой охраны за дверью «моих» покоев не наблюдалось. Тоска душила меня, и хотелось бежать без оглядки, только бы подальше от того чу- десного призрачного мира, где каждое всплывшее воспоминание забирало капельку души, оставляя её пустой, холодной и одинокой... Понемногу приходя в себя от так неожиданно свалившегося «сюр- приза», я наконец-то осознала, что впервые иду одна по чудесно распи- санному коридору, почти не замечая невероятной роскоши и богатства караффского дворца. До этого, имея возможность спускаться только Светлана Левашова «Откровение». Детство 418