Откровение. Детство

чёрная душа... Но вместо того, чтобы осуществить так сильно мною желаемое, я лишь попыталась собраться, чтобы Караффа не услышал, как дрожит мой голос, и как можно спокойнее произнесла: —Простите, Ваше святейшество, могу ли я на какое-то время ос- таться здесь одна? —Ну, конечно же, Изидора! Это теперь Ваши покои ! Надеюсь, они Вам нравятся. Неужели же он и в правду не понимал, что творил?!. Или наобо- рот — прекрасно знал ?.. И это всего лишь «веселилось» его неугомонное зверство, которое всё ещё не находило покоя, выдумывая для меня какие- то новые пытки?!.. Вдруг меня полоснула жгучая мысль — а что же, в таком случае, стало со всем остальным?.. Что стало с нашим чудесным домом, который мы все так сильно любили? Что стало со слугами и че- лядью, со всеми людьми, которые там жили?!. —Могу ли я спросить ваше святейшество, что стало с нашим ро- довым дворцом в Венеции?— Севшим от волнения голосом прошептала я. — Что стало с теми, кто там жил?.. Вы ведь не выбросили людей на улицу, я надеюсь? У них ведь нет другого дома, святейшество!.. Караффа недовольно поморщился. —Помилуйте, Изидора! О них ли вам стоит сейчас заботиться?.. Ваш дом, как вы, конечно же, понимаете, теперь стал собственностью нашей святейшей церкви. И всё, что с ним было связано — более уже не является Вашей заботой! —Мой дом, как и всё то, что находится внутри него, Ваше святей- шество, после смерти моего горячо любимого мужа, Джироламо, при- надлежитмоей дочери Анне, пока онажива! —возмущённо воскликнула я. —Или «святая» церковь уже не считает её жильцом на этом свете?! Внутри у меня всё кипело, хотя я прекрасно понимала, что, злясь, я только усложняла своё и так уже безнадёжное, положение. Но бесце- ремонность и наглость Караффы, я уверена, не могла бы оставить спо- койным ни одного нормального человека! Даже тогда, когда речь шла все- го лишь о поруганных, дорогих его сердцу воспоминаниях... — Пока Анна будет жива, она будет находиться здесь, мадонна, и служить нашей любимой святейшей церкви! Ну, а если она, к своему несчастью, передумает — ей, так или иначе, уже не понадобится ваш чудесный дом! — в бешенстве прошипел Караффа. —Не переусердствуй- Светлана Левашова «Откровение». Детство 416