События древнейшего прошлого и предпосылки событий настоящего в свете новых знаний - Сборник Статей Александра Яковлева

19 потом отрежет голову; положа на огонь, сожигает». Был усилен караул. «Подлинно можно признатца, — писал Левашов, — что от такова народу имели крайную опасность». 4 февраля пропали без вести ушедшие на охоту два члена команды. Между тем 5 марта с Акуна привез немного трески тот самый тоен, которого подозревали в злом умысле. После упреков Левашова и рассказа о возможностях артиллерии он сослался на подстрекательство тоена с Уналашки. На вопрос же о мотивах ответил лаконично: «Мы вас не любим» — и с обещанием не делать вреда русским был отпущен. Некоторые тоены привозили ясак (с Уналашки, Акутана, Акуна), по шкурке с тоена. За ясак Левашов, помимо квитанций, делал им подарки — «сбор ясака» скорее напоминал обмен товарами или дарами. От промышленников был привезен ясак с жителей Умнака и Уналашки за три года. Общее количество собранных мехов было невелико. Левашов отмечал, что на Умнаке и Уналашке ясак платят «из трусости» только те, у кого в аманатах дети. Положение с ясаком и русским подданством алеутов он оценивал скептически, считая, что из-за непонимания алеутами реальной численности русского народа и подлинного соотношения сил «не можно их в настоящий порядок привесть или малым числом людей с них ясак брать». Интересно, что, по примеру промышленников, команда Левашова, имея 50 клепцов (ловушек) и раздав половину родителям аманатов, сама занялась промыслом, но успеха не имела: всего и теми, и другими было добыто 18 лисиц. Ставила клепцы и команда «Св. Екатерины» на Унимаке, но с еще меньшим успехом: в ловушки угодили только две лисы. Несмотря на мирные отношения, Левашов дает крайне негативную оценку моральных качеств алеутов (естественно, исходя из своих культурных стереотипов). Он отмечает в записке «Об ясаке»: «На оной народ никакой надежды впредь положить не можно, — оне ж к воровству и грабежам все склонны и в том почитают свое удовольствие, естли у ково что удастса отнять, убил человека, ему равно так как зверя или птицу, а напротив тово, своей смерти боитца, естли видит не в силу, тут стараетца убить с лукавства, чтоб на себе не понести какова вреда. Оне ж очень сердиты и незговорчивы: за безделицу не инако, как убить того человека до смерти, кто зделал ему досаду». Из алеутов никто не слышал о местонахождении второго русского судна. В марте Левашов уговорил макушинского тоена съездить на Унимак и Аляску узнать, «не зимует ли там какое российское судно» и отвезти письмо. Тоен согласился, но для похода в этот враждебный край потребовалось собрать силы с нескольких островов. 27 марта 65 байдарок под «залп из 3-х пушек» вышли в путь,