Книга 4. Физика реалий. "Светлый Веник" Н. Левашова в "Банном Деле" А. Хатыбова и Трудовая Лопата

Книга 4. Физика реалий. Глава 1. Что и каким образом 46 принятое ею мировоззрение и миропонимание (разрешённое) не позволило двинуться в размышлениях и изысканиях туда, куда «прошёл» Николай Левашов. Фактически, её открытие – это изложение наблюдаемого в работе, по её мнению, головного Мозга – во время болезни (заболевания Мозга) Мозг за некоторый промежуток времени формирует для себя новое состояние (менее здоровое) взамен здоровому. Это ею и было названо Устойчивым Патологическим Состоянием. После его формирования наблюдается улучшение состояния организма, но не выздоровление – именно так она и пишет. Но на этом её движение (исследовательская активность) останавливается. Всё, далее она оперирует этим Устойчивым Патологическим Состоянием как данностью, изыскивая возможности помощи человеку, но я не обнаружил у неё никаких действий (даже мысленных) в направлении – а что дальше (глубже)? Ведь, казалось бы, её открытие – это только начало. Почему она не рассматривает механизм формирования этого Устойчивого Патологического Состояния? Хотя она оговаривает, что для восстановления здоровья – это состояние становится преградой, тормозом, но не направляет свой научный интерес в изучение этого Состояния, механизмов его образования. Вернее, так – она как бы утверждает, что поддерживается это состояние долговременной памятью, но где прячется память и как она работает – это оказывается уже за пределами её научных интересов. Но не Человеческих. Как Человек, она хоть и аккуратно, но уверенно настаивает на ограниченности научных взглядов современности. В итоге получается, что блестящий ум и способности были банально ограничены научной средой и образованием, в рамках создания генотипов Мозга, но Человеческие качества всё-таки рвались наружу, заставляя идти кое в чём наперекор общепринятому, она постоянно задавалась вопросами, на которые не могла найти внятного (а чаще всего вообще никакого) ответа, исходя только из известной ей научной картины мира. Подобное происходило и с другими её открытиями – они были сделаны строго в ограниченном виде. Я не думаю, что дальше движение её мысли останавливалось по причине какой-нибудь банальной эйфории от состоявшегося прорыва или чего-то подобного (хотя в определённой степени ей, похоже, было свойственно проявлять бдительности в вопросе авторства и смежных). Не думаю, что дальнейшее продвижение в глубину своего же открытия останавливалось ежедневной рутиной, плясками вокруг состоявшегося прорыва со всеми его внедрениями в производство и прочее. Всё-таки,