Проект 369 – Вяленая вобла… (64_серия 369)

8 храмам. Как вернулись к символам. Не потому, что верят. А потому, что ДРУГОГО — НЕТ. Когда стало ясно, что собственная ценностная платформа не выводится из ничего, новая власть — НЕ ИМЕЯ мировоззренческой почвы — была вынуждена обернуться к старой. Но как объяснить народу, что христианский Бог уже «не в чести», а его нормы остаются эталоном? Решение оказалось элегантным — отделить норму от Источника. Сказать, что добро и зло — это не христианские категории, а ВРОЖДЕННЫЕ СВОЙСТВА человека, как инстинкт или рефлекс. Что люди с этими нормами рождаются, как с сердцебиением. А потому — они не требуют ни осмысления, ни источника, ни аргументации. Так понятия, выведенные из религии, были переименованы в «ОБЩЕЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ЦЕННОСТИ», которые, якобы, не имеют религиозного происхождения. Никто не объяснял, откуда они взялись, почему таковы, и почему именно эти. Но утверждали с апломбом, что СЛЕДОВАТЬ ИМ — долг настоящего человека. Так табу, нормы и догматы, родившиеся из прежнего религиозного миропорядка, гуманизм просто перекрасил в светский тон. Но если бы они действительно БЫЛИ ИНСТИНКТОМ, зачем тогда их навязывать, воспитывать, регулировать и наказывать за отклонения? Никто же не принуждает человека дышать или бояться боли. Значит, речь идет не об инстинктах, а о культурно внедрённых шаблонах. А шаблоны, в отличие от инстинктов, ломаются. Их можно заменить, разрушить, переформатировать — и именно этим занимается новая эпоха, стирая одни и вводя другие. Но и старый порядок не сдаётся без боя. У него есть СВОЙ ИНСТИТУТ — Церковь. А у Церкви — СВОЯ ТЕХНОЛОГИЯ: сдерживать народ через удержание в невежестве. Религиозная власть издавна понимала опасность знания. Папа Григорий VII запретил читать Библию без наставника. Объяснение было изящным: ОПАСНО ДЛЯ ДУШИ. Но по сути — опасно не для души, а для Церкви. Потому что чтение приводит к мысли, а мысль — к сомнению. А сомневающийся — это уже не раб, это уже человек. Истинный «добрый верующий» — это тот, кто НЕ ДУМАЕТ. Он не должен анализировать, сопоставлять, задавать вопросы. Он должен знать, через какое плечо передаётся свеча, когда начинаются посты и как целовать икону. Этого достаточно. А главное — он должен быть уверен: всякая власть от Бога. Всё остальное — не просто лишнее. ОНО ВРЕДНОЕ. Один шаг к свободе мысли — и возникает ужас перед святотатством. «Как ты смеешь размышлять о догмате?!» — это не риторика, а инстинкт защиты конструкции. Вера стоит на простецах — на Акулинах, на начётниках, на тех, кто верит не потому, что понял, а потому что научен.