Протоколы реальности: Архитектура зависимости… (133_серия 369)

15 момент становится окончательно понятно – мы имеем дело не с историей религий. Мы имеем дело с поэтапным построением среды, в которой поведение миллиардов людей определяется не прямым управлением, а ЗАРАНЕЕ ЗАДАННЫМИ внутренними ограничениями. В этой среде инструмент, который изначально казался вторичным — деньги, долг, процент — начинает занимать центральное место. Потому что всё уже подготовлено. Запрет есть. Разделение есть. Масштаб есть. Остаётся только довести инструмент до уровня системы. Именно это и происходит дальше. При всей кажущейся монолитности, религиозный энтузиазм никогда не держится долго. Это не слабость людей — это СВОЙСТВО СИСТЕМЫ . Любая идеологическая волна на пике даёт эффект равенства, единства и общей цели. Но затем начинается расслоение. В исламе это проявляется достаточно быстро. На смену идее абсолютного равенства приходит различие: природные мусульмане — арабы — начинают восприниматься как стоящие выше недавно обращённых. Это закономерно. Любая система, распространяясь, начинает воспроизводить иерархию. Но важно здесь не это. Важно, что этот внутренний раскол не разрушает главного. Он не разрушает запрета. Потому что запрет закреплён не на уровне социальной структуры, а на уровне мировоззрения. Все обращённые в ислам — от младенца до старика — становятся братьями. Это фиксируется не юридически, а онтологически. Это состояние, которое нельзя отменить решением власти. А из этого состояния автоматически вытекает правило: брат не может давать брату деньги в рост. Далее возникает тот же самый механизм, который мы уже видели ранее. Иудеи и христиане НЕ ВКЛЮЧАЮТСЯ в это братство. Следовательно, на них не распространяется внутренний запрет. Формально можно было бы предположить, что между разными религиозными группами будет происходить взаимное кредитование. Но этого не происходит. Потому что ислам доводит запрет до предела. Если в христианстве ростовщичество — грех, то в исламе это уже не просто грех. Это основание для войны. «Если вы не оставите ростовщичество — будет объявлена война». Это принципиально иной уровень давления. Здесь запрет становится абсолютным. «Аллах дозволил торговлю и запретил ростовщичество». Это не рекомендация. Это граница. Ростовщик в исламской системе оказывается вне спасения. Его положение сравнимо с предельным моральным отторжением. Это формирует устойчивую реакцию на уровне всей массы. Здесь снова проявляется ключевой принцип, который мы уже фиксировали – система не запрещает инструмент напрямую. Она делает так, что инструмент становится внутренне неприемлемым. Именно поэтому даже при наличии экономической необходимости люди стремятся обходить прямое название. Возникают «кассы взаимопомощи», доли в прибыли, иные формы. Но это лишь попытка обойти запрет, НЕ НАРУШАЯ его формально. Суть