НЕстатьи – За пределами текста: Эволюция восприятия и механизмы власти… (119_серия 369)

3 УТВЕРЖДЁН. И именно под эту модель начинает перестраиваться Мозг. Человек всё меньше соотносит информацию с внутренним основанием. И всё больше — с внешним источником. В этом и заключается глубинная трансформация. Религия перестаёт быть пространством поиска. Она становится системой нормирования мышления. И это нормирование доводится до предела. Представители учения, провозглашавшего «не судите», начинают судить. Не просто судить — определять допустимость самого мышления. Самостоятельность становится преступлением. И за неё наказывают с предельной жесткостью. Практика казней за убеждения растягивается на столетия. Последние аутодафе происходят уже в новое время — вплоть до XIX века. Это означает, что запущенный механизм ОКАЗАЛСЯ УСТОЙЧИВЫМ. И здесь важно зафиксировать ещё один момент. После Феодосия I, императоры больше не меняют «истину» о природе Бога. Но не потому, что она найдена. А потому, что в этом больше НЕТ НЕОБХОДИМОСТИ . Система достигла устойчивости. Генотипы мозга адаптированы под принятие внешнего источника. И теперь изменение истины может дестабилизировать уже работающую модель. Если бы политическая ситуация потребовала, цикл мог бы повториться. С тем же результатом. Потому что механизм уже был создан. Именно это мы должны зафиксировать: вопрос никогда не стоял о поиске истины. Вопрос стоял о создании УПРАВЛЯЕМОЙ СИСТЕМЫ восприятия. И как только она была создана — её перестали менять. По мере изменения политической ситуации начинает проявляться уже не отдельный эпизод, а устойчивая закономерность. Власть меняет своё мнение — и вслед за этим меняется «истина». Церковь не ищет, не спорит, не уточняет. ОНА ОФОРМЛЯЕТ. Фиксирует новую конфигурацию и объявляет её откровением. Столько раз, сколько это требуется системе. Если смотреть на это без иллюзий, мы видим простой принцип: в истории нет ни одного случая, когда соборное решение противоречило бы позиции власти. И нет ни одного случая, когда позиция власти не соответствовала бы текущему политическому моменту. Истина здесь не формируется — ОНА СИНХРОНИЗИРУЕТСЯ с ситуацией, с задачами управления, с необходимостью удержания системы. Именно поэтому она изменяется. Не потому, что найдена новая глубина. А потому, что изменилась конфигурация среды. Те, кто пытался удерживать веру выше императорского мнения, устранялись. Не в теории — на практике. Прямо с соборов. И отправлялись туда, где выживание было маловероятно. Но важнее другое. Если через некоторое время власть меняла позицию, те же самые люди могли быть возвращены. А их оппоненты — занять их место. Происходила не просто смена взглядов. Происходила РОТАЦИЯ ИСТИНЫ вместе с носителями. И это ещё один признак завершённой системы. Человек больше не является носителем убеждения. Он становится носителем актуальной версии нормы. Сама же церковная структура оказывается полностью встроенной в этот механизм. Она технически НЕ МОЖЕТ противоречить власти. Потому что