Откровение. Детство

— Какая разница, святейшество, Вы ведь всё равно его убьёте! А случится это раньше или позже — значения уже не имеет... — О, как же Вы ошибаетесь, дорогая Изидора!.. Для каждого, кто попадает в подвалы инквизиции, это имеет очень большое значение! Вы даже не представляете, какое большое... Караффа уже снова был «Караффой» , то бишь —изощрённым мучи- телем, который ради достижения своей цели готов был с превеликим удо- вольствием наблюдать самые зверские человеческие пытки, самую стра- шную чужую боль... И вот теперь с интересом азартного игрока он ста- рался найти хоть какую-то открытую брешь в моём истерзанном болью сознании, и будь то страх, злость или даже любовь — не имело для него никакого значения... Он простожелал нанести удар, а какое из моих чувств откроет ему для этого «дверь» — уже являлось делом второстепенным... Но я не поддавалась... Видимо, помогало моё знаменитое «долго- терпение», которое забавляло всех вокруг ещё с тех пор, как я была ещё совсем малышкой. Отец мне когда-то рассказывал, что я была самым терпеливым ребёнком, которого они с мамой когда-либо видели, и кото- рого невозможно было почти ничем вывести из себя. Когда у остальных насчёт чего-то уже полностью терялось терпение, я всё ещё говорила: «Ничего, всё будет хорошо, всё образуется, надо только чуточку подо- ждать»... Я верила в положительное даже тогда, когда в это уже боль- ше никто не верил . А вот именно этой моей черты Караффа, даже при всей его великолепной осведомлённости, видимо всё-таки не знал. Поэ- тому его бесило моё непонятное спокойствие, которое, по-настоящему- то никаким спокойствием не являлось, а было лишь моим неиссякающим долготерпением. Просто я не могла допустить, чтобы делая нам такое нечеловеческое зло, он ещё и наслаждался нашей глубокой, искренней болью. Хотя, если быть полностью откровенной, некоторые поступки в поведении Караффы я всё ещё никак не могла себе объяснить... С одной стороны — его вроде бы искренне восторгали мои необыч- ные «таланты», как если бы это и правда имело для него какое-то зна- чение... А также его всегда искренне восхищала моя «знаменитая» при- родная красота, о чём говорил восторг в его глазах каждый раз, когда мы встречались. И в то же время Караффу почему-то сильно разочаровывал любой изъян или даже малейшая несовершенность, которую он случайно во мне обнаруживал, и искренне бесила любая моя слабость или даже ма- Светлана Левашова «Откровение». Детство 384