На пути к Новым Знаниям. Часть 2

314 плодовитости идей и плодотворности результатов им можно по-хорошему позавидовать... Они всегда имели человеческое достоинство и не теряли его. С. Залыгин в статье "К вопросу о бессмертии" пишет: "Человек, именующий себя интеллигентом, тем самым брал на себя совершенно определенные моральные обязательства. Мерилом интеллигентности были не только убеждения, и мораль, и творчество как таковые, но и поступки . Человек, оскорбивший прислугу, незнакомого прохожего, мужика, приехавшего на базар, нищего, сапожника, кондуктора, в интеллигентной среде не принимался, от него отворачивались, но тот же человек, надерзивший начальству, а то и плюнувший ему в лицо (тогда говорилось "в физиономию"), вызывал полное доверие". "Но доносить нельзя было ни на кого, даже на начальника. На начальника можно было подать официальную жалобу, еще лучше подать заявление об уходе с работы и изложением причины ухода: не хочу служить под начальством взяточника или еще что-то в этом роде. Вообще грубость не допускалась нигде, кроме как в отношениях с начальством, - странно, но факт". Интеллигентность предусматривала мораль поступка и образа жизни, она и не была сословностью, и граф Толстой был интеллигентом, и мастеровой были им. Это подтверждается жизнью многих интеллигентов. Так, внук крепостного крестьянина генерал Деникин, боровшийся с советской властью в годы гражданской войны, стал сочувствующим во время Отечественной войны и оказывал содействие фонду помощи Красной Армии. Его возглавляла одна из представительниц дома Романовых, великая княжна Мария Павловна-младшая. А в годы первой империалистической войны императрица Александра Федоровна и две ее дочери организовали лазарет и были в нем простыми медсестрами, прислуживая за простыми солдатами. Это были поступки интеллигентов. Еще пример. Великий русский певец Ф.И. Шаляпин, остановившись в Париже в 1927 г. после поездки по Америке, как-то возвращался с молебна. Перед домом он увидел большое количество оборванных и голодных русских беженцев - женщин, детей, стариков. Ему стало не по себе... И вот во время устроенного званного завтрака ему вспомнилась песня: А деспот пирует в роскошном дворце, Тревогу вином заливая... На душе действительно было тревожно. На следующий день он передал 5000 франков батюшке, чтобы тот раздал их этим несчастным людям.