Зеркало Моей Души. Том 2

254 Николай Левашов. «Зеркало моей души». Том 2 Он выбрал ёлку для своего дома, а я, соответственно, для нас. Так что оставалось только купить игрушки, и это дело было «отдано» в руки Светлане, а я выступал, в основном, в роли носильщика. На некото- рое время мы сами превратились в детей. Игрушки были такие кра- сивые, и их было столько много, что просто разбегались глаза. Новогоднюю ёлку я последний раз наряжал на Новый 1987 год. После этого мне приходилось кочевать с одной съёмной квартиры на другую, и честно говоря, было не до новогодних ёлок и игрушек. И вот… приближается Новый, 1993 год, и мы со Светланой вспомнили детство. Я вспоминаю свои детские годы, и в памяти чётко всплывают картины и ощущения тех лет. Наша семья никогда не голодала, но особо и не было роскоши ни в чём, ни в еде, ни в одежде, ни в чём дру- гом. Поэтому такие праздники, как Новый год, Дни Рождения, 1 мая и 9 мая, 7 ноября для нас, детей, были настоящими праздниками. Все, кто ещё помнит советские времена, поймёт мои детские воспо- минания. И если Новый год, Дни Рождения были, по крайней мере, для меня действительно праздником для души, несущим радость и не- кое волшебство в обычную жизнь, то 1 мая и 7 ноября мы, дети, жда- ли в основном из-за дополнительных праздничных дней и того, что всегда в эти дни был праздничный стол. Праздник Победы в череде праздников советской эпохи занимал особое место. С этой войны не вернулось трое только самых близких родственников. С войны не вер- нулся отец моей мамы и два её дяди. В принципе, в её семье погибли все мужчины. Мой дед со стороны отца был из репрессированных аристократов, и его не призвали в армию по возрасту, на момент на- чала войны он перевалил пятидесятилетний рубеж. А об остальных его родственниках по мужской линии мне практически ничего не из- вестно до сих пор. На 9 мая всегда вспоминали тех, кто не вернулся с войны из нашей семьи и всех остальных, кто тоже отдал свои жизни за свободу своей Родины. Мы, дети, расспрашивали и маму, и отца об их впечатлениях о войне. Так уж сложилось, что и отцу, и маме при- шлось пережить немецкую оккупацию. В памяти мамы навсегда ос- талась память об отце, когда он, поцеловав своих дочурок-близняшек, пошёл к калитке двора, возле которой его ждал газик, посланный за ним. Он так и остался в её памяти молодым, красивым, в офицерской форме, покидающим дом навсегда, правда, тогда об этом ещё никто не знал. Но эта картина навсегда врезалась в память маленькой девоч- ки. Потом их чуть не расстреляли, как семью офицера, но, видно, им