Зеркало Моей Души. Том 1. Хорошо в стране советской жить

391 Глава 28. Мои первые архангельские гастроли нормальному человеку, очень даже не нравилось. Я порой злился на самого себя, именно на себя, а не на ситуацию, в которой я выглядел смешно. Может быть другие и не видели этого и не думали именно в этом ракурсе, но я думал именно так. Первыми моими победами бы- ло то, что я научился очень быстро отключаться от внешнего мира и сосредотачиваться на том, что я должен говорить. Я по-прежнему не любил публичных выступлений, но уже мог преодолеть необъяснимое для меня в то время состояние и более-менее слаженно передавать свои мысли. Это не означает, что я не реагировал на ментальные удары аудитории, я всегда очень сильно волновался перед каждым своим выступлением, но необходимость толкала меня к тому, чтобы заставлять себя преодолеть это весьма неприятное состояние. И это не касается выступлений на сцене, а только на уроках и собраниях. А к сцене… я относился, как бы это сказать, с некоторой пред- убеждённостью и старался на неё не попадать без крайней необходи- мости. И в детстве я пытался избегать сцены в любом варианте её при- менения. И делал для этого всё, что было возможно. Помню, как один раз, когда уже был в седьмом или восьмом классе, нас всех согнали в актовый зал школы и начали прослушивание для хора. Само прослу- шивание немного напоминало ситуацию из легенды об Одиссее, когда он с товарищами оказался запертым в пещере людоеда-цикло- па. Ослеплённый Одиссеем циклоп, выпускал из пещеры своих ове- чек, ощупывая каждую перед тем, как выпустить. Одиссей придумал набросить на себя и товарищей овечьи шкуры и таким образом вы- скользнул из лап циклопа-людоеда. Так вот, ситуация в школьном ак- товом зале в некоторой степени напоминала эту легенду. Единствен- ным способом, каким можно было покинуть этот зал и пойти домой, было прослушивание. Мне жутко не хотелось проходить прослуши- вание, но делать было нечего. Один за другим мои школьные товари- щи покидали актовый зал. Кого-то «забраковывали», кого-то записы- вали. Мне очень не хотелось попасть в список отобранных и при- шлось по ходу дела придумать для себя «овечью шкуру». Когда оче- редь дошла до меня, я с обречённостью двинулся к пианино. Молодая женщина, которая проводила прослушивание, наиграла аккорды и попросила меня пропеть ноты. Я сделал, что меня просили, и тут меня осенила одна спасительная мысль! Когда для меня проиграли очере- дной аккорд на тон выше предыдущего и попросили спеть ноты, я пропел в той же тональности, что и в первый раз. Это почему-то