Откровение. Детство

дить… Ещё я спросила, страшно ли было умирать? Она сказала, что умирать не страшно, страшнее наблюдать тех, кого оставляешь после се- бя, потому, что столько ещё хочется им сказать, а изменить, к сожале- нию, уже ничего нельзя ... Мне было очень её жаль, такую милую, но беспомощную, и такую несчастную... И очень хотелось ей помочь, только я, к сожалению, не знала — как? На следующий день я спокойно возвращалась домой от своей по- други, с которой мы обычно вместе занимались игрой на фортепиано (так как своего у меня в то время ещё не было). Как вдруг, почувствовав какой-то странный внутренний толчок, я ни с того, ни с сего, свернула в противоположную сторону и пошла по мне совершенно незнакомой улице...Шла я недолго, пока не остановилась у очень приятного домика, сплошь окружённого цветником. Там внутри двора на маленькой игровой площадке сидела грустная, совершенно крошечная девочка. Она была скорее похожа на миниатюрную куклу, чем на живого ре- бёнка. Только эта «кукла» почему-то была бесконечно печальной... Си- дела она совершенно неподвижно и выглядела ко всему безразличной, как будто в тот момент окружающиймир для неё просто не существовал. — Её зовут Алина, — прошелестел внутри меня знакомый го- лос, — пожалуйста, поговори с ней... Я подошла к калитке и попробовала открыть. Ощущение было не из приятных — как будто я насильно врывалась в чью-то жизнь, не спрашивая на это разрешения. Но тут я подумала о том, какой же не- счастной должна была быть бедная Вероника и решила рискнуть. Девчушка подняла на меня свои огромные, небесно-голубые глаза, и я увидела, что они наполнены такой глубокой тоской, какой у этого крошечного ребёнка просто ещё никак не должно было быть. Я по- дошла к ней очень осторожно, боясь спугнуть, но девочка совершен- но не собиралась пугаться, только с удивлением на меня смотрела, как будто спрашивая, что мне от неё нужно. Я подсела к ней на край де- ревянной перегородки и спросила, почему она такая грустная. Она долго не отвечала, а потом, наконец, прошептала сквозь слёзы: — Меня мама бросила, а я её так люблю... Наверное, я была очень плохой, и теперь она больше не вернётся. Я растерялась. Да и что я могла ей сказать? Как объяснить? Я чувствовала, что Вероника находится со мной. Её боль буквально Светлана Левашова «Откровение». Детство 72