Откровение. Детство

придёт. Перед глазами встал маленький Видомир. Она никогда не уви- дит, как он растёт... никогда не узнает, будет ли его жизнь счастливой. Она была матерью, всего лишь раз, на мгновение обнявшей своего ребён- ка... И она уже никогда не родит Светозару других детей, потому что жизнь её заканчивалась прямо сейчас, на этом костре... рядом с другими. Эсклармонд глубоко вздохнула, не обращая внимания на леденящий холод. Как жаль, что не было солнца!.. Она так любила греться под его ласко- выми лучами!.. Но в тот день небо было хмурым, серым и тяжёлым. Оно с ними прощалось... Кое-как сдерживая готовые политься горькие слёзы, Эсклармонд высоко подняла голову. Она ни за что не покажет, как по- настоящему ей было плохо!.. Ни за что!!! Она как-нибудь вытерпит. Ждать оставалось не так уж долго... Мать находилась рядом. И вот- вот готова была вспыхнуть... Отец стоял каменным изваянием, смотря на них обеих, а в его застывшем лице не было ни кровинки... Казалось, жизнь ушла от него, уносясь туда, куда очень скоро уйдут и они. Рядом послышался истошный крик — это вспыхнула мама... — Корба! Корба, прости меня!!! — Это закричал отец. Вдруг Эсклармонд почувствовала нежное, ласковое прикоснове- ние... Она знала — это был Свет её Зари. Светозар... Это он протянул ру- ку издалека, чтобы сказать последнее «прощай»... Чтобы сказать, что он — с ней, что он знает, как ей будет страшно и больно... Он просил её быть сильной... Дикая, острая боль полоснула тело — вот оно! Пришло!!! Жгучее, ревущее пламя коснулось лица. Вспыхнули волосы... Через секунду тело вовсю полыхало... Милая, светлая девочка, почти ребёнок, приняла свою смерть молча . Какое-то время она ещё слышала, как дико кричал отец, называя её имя. Потом исчезло всё... Её чистая душа ушла в добрый и правильный мир. Не сдаваясь и не ломаясь. Точно так, как она хотела. Вдруг, совершенно не к месту, послышалось пение. Это присут- ствовавшие на казни церковники начали петь, чтобы заглушить крики сгоравших «осуждённых». Хриплыми от холода голосами они пели псалмы о всепрощении и доброте господа... Наконец, у стен Монсегюра наступил вечер. Страшный костёр до- горал, иногда ещё вспыхивая на ветру гаснущими, красными углями. За день ветер усилился и теперь бушевал во всю, разнося по долине чёрные облака копоти и гари, приправленные сладковатым запахом горелой че- ловеческой плоти... У погребального костра, наталкиваясь на близсто- Светлана Левашова «Откровение». Детство 598