Откровение. Детство

выжить. Вот так и я, не в силах переносить более страдания, просто «ушла» в покой, чтобы спасти свою умирающую душу. А теперь уже было поздно — за мной пришли, чтобы проводить меня на казнь моего отца... Утро было светлое и ясное. По чистому голубому небу высоко плы- ли кудрявые белые облака, солнце вставало победно, радостно и ярко. День обещал быть чудесным и солнечным, как сама наступающая весна! И среди всей этой свежей, пробуждавшейся жизни, только моя измучен- ная душа корчилась и стонала, погрузившись в глубокую, холодную, бес- просветную тьму... Посередине залитой солнцем небольшой площади, ку- да меня привёз крытый экипаж, высился заранее сложенный, «готовый к употреблению», огромный костёр... Внутренне содрогаясь, я смотрела на него, не в состоянии отвести глаза. Мужество покидало меня, заста- вляя бояться. Я не желала видеть происходящее. Оно обещало быть ужасным... Площадь постепенно заполнялась хмурыми, заспанными людьми. Их, только проснувшихся, заставляли смотреть чужую смерть, и это не доставляло им слишком большого удовольствия... Рим давно пе- рестал наслаждаться кострами инквизиции. Если в начале кого-то ещё интересовали чужие муки, то теперь, несколько лет спустя, люди бо- ялись, что завтра на костре мог оказаться любой из них. И коренные ри- мляне, пытаясь избежать неприятностей, покидали свой родной город... Покидали Рим. С начала правления Караффы в городе оставалось всего лишь около половины жителей. В нём, по возможности, не желал оста- ваться ни один более или менее нормальный человек. И это легко было по- нять — Караффа не считался ни с кем. Будь то простой человек или принц королевской крови (а иногда даже и кардинал его святейшей цер- кви!..) — Папу не останавливало ничто. Люди для него не имели ни цен- ности, ни значения. Они были всего лишь угодны или не угодны его «свя- тому» взору, ну, а остальное уже решалось предельно просто — «не угод- ный» человек шёл на костёр, а его богатство пополняло казну его люби- мой, святейшей церкви... Вдруг я почувствовала мягкое прикосновение—это был отец!.. Стоя, уже привязанным, у кошмарного столба, он ласково прощался со мной... — Я ухожу, доченька... Будь сильной. Это всего лишь переход — я не почувствую боли. Он просто хочет сломать тебя, не позволяй ему, ра- дость моя!.. Мы скоро встретимся, ты ведь знаешь. Там больше не бу- дет боли. Там будет только свет... Светлана Левашова «Откровение». Детство 428