Откровение. Детство

Земля ушла у меня из-под ног!.. Пришлось прилагать все оставши- еся силы, чтобы не упасть прямо перед Караффой. Всё оказалось предель- но просто — он решил, что мой отец не будет больше жить... И обжало- ванию это не подлежало... Некому было заступиться, не у кого было про- сить защиты. Некому было нам помочь... Слово этого человека являлось законом, противостоять которому не решался никто. Ну, а те, кто мо- гли бы, они просто не захотели... Никогда в жизни я не чувствовала себя столь беспомощной и никчемной!.. Я не могла спасти отца. Иначе предала бы то, для чего мы жили... И он никогда бы мне этого не простил. Оста- валось самое страшное—просто наблюдать, ничего не предпринимая, как «святое» чудовище, называемое Римским Папой, холоднокровно от- правляет моего доброго отца прямо на костёр... Отец молчал... Смотря прямо в его добрые, тёплые глаза, я просила у него прощения... За то, что пока не сумела выполнить обещанное... За то, что он страдал... За то, что не смогла его уберечь... И за то, что сама всё ещё оставалась живой... — Я уничтожу его, отец! Обещаю тебе! Иначе, мы все умрём на- прасно. Я уничтожу его, чего бы мне это не стоило. Я верю в это. Даже если больше никто в это не верит... — мысленно клялась ему своей жиз- нью, что уничтожу чудовище. Отец был несказанно грустным, но всё ещё стойким и гордым, и только в его ласковых серых глазах гнездилась глубокая, невысказанная тоска... Повязанный тяжёлыми цепями, он не в силах был даже обнять меня на прощание. Но просить об этом у Караффы не было смысла — он наверняка не позволил бы. Ему незнакомы были чувства родства и люб- ви... Ни даже чистейшего человеколюбия. Он их просто не признавал. —Уходи, доченька! Уходи, родная... Ты не убьёшь эту нелюдь. Толь- ко погибнешь напрасно. Уходи, сердце моё... Я буду ждать тебя там, в другой жизни. Север о тебе позаботится. Уходи доченька!.. — Я так люблю тебя, отец!.. Так сильно люблю тебя!.. Слёзы душили меня, но сердце молчало. Надо было держаться — и я держалась. Казалось, весь мир превратился в жернова боли. Но она по- чему-то не касалась меня, будто я уже и так была мертва... —Прости, отец, но я останусь. Я буду пробовать, пока жива. И да- же мёртвой я его не оставлю, пока не заберу с собой... Ты ужпрости меня. Караффа встал. Он не мог слышать нашего разговора, но прекрасно по- нимал, что между мною и отцом что-то происходит. Эта связь не под- Том 2. Глава 38. Изидора-4. Потеря 425