Откровение. Детство

лись в, опять же, почти что золотой, сплошь расписанной чудесными фресками комнате, в которой стоял накрытый, ломящийся от тяжёлой золотой посуды, длиннющий стол... — О, я не предполагала, что вы ждёте гостей, ваше святейшество! — удивлённо воскликнула я. —Мой наряд по-настоящему не подходящ для званого ужина. Это может вызвать ненужные толки. Не лучше ли будет мне удалиться? — Бросьте ваши формальности, Изидора! Я никого не жду. Это мой обычный, еженощный(!) стол, моя дорогая. Я люблю всегда и во всём иметь достаточный выбор, видите ли! — Сколько же здесь всего блюд?.. —Удивлённо разглядывая увиден- ное, не удержавшись, спросила я. —Никогдане бываетменеедвадцатипяти!—ДовольноответилПапа. О, Боги! Самому большому гурману на свете не понадобилось бы та- кое количество!.. Этот человек даже в еде не знал никаких границ! — Располагайтесь, мадонна! Надеюсь, хотя бы одно из этих блюд удовлетворит ваш утончённый вкус?.. Я чувствовала себя настолько жутко, что вдруг, неожиданно для себя, захотела расхохотаться... Разве могла я когда-то себе предста- вить, что в один прекрасный день смогу сидеть за одним столом с чело- веком, которого больше всего на свете желала уничтожить?!. И почув- ствовав странную неловкость, постаралась тут же заговорить... — Что побудило вас пригласить меня сегодня, Ваше святейше- ство? — осторожно спросила я. — Ваша приятная компания, — рассмеялся Караффа, и чуть подумав, добавил: — Я хотел побеседовать с вами о некоторых, важных для меня вопросах,мадонна, ипредпочёлделатьэтовболееприятнойдлявасобстановке. Вошёл слуга, и низко поклонившись Караффе, начал пробовать первые блюда. Как же я в тот момент пожалела, что у меня не было с собою знаменитого Флорентийского травяного яда!.. Он был безболез- ненным и безвкусным, и определению не поддавался... Срабатывал этот яд только лишь через неделю. Им убивали принцев и королей... И он уж точно успокоил бы навсегда сумасшедшего Папу! Я ни за что и никогда не поверила бы, что смогу так легко размышлять об убийстве... Душа медленно каменела, оставляя внутри только лишь место для правосудия. Яжила, чтобы его уничтожить. И не имело значения, как это сделать. Светлана Левашова «Откровение». Детство 422