Откровение. Детство

укропом и чесноком, были самыми вкусными, которые я когда-либо ела в своей жизни, несмотря на то, что на сегодняшний день я объе- здила больше половины света и перепробовала всевозможные ла- комства, о которых, казалось бы, можно было только мечтать. Но тех незабываемых запахов одурительно вкусного бабушкиного «искус- ства» никогда не смогло затмить никакое, даже самое изысканно-ра- финированое заграничное блюдо. И вот, имея такого домашнего «чародея», я, к всеобщему ужасу моей семьи, в один прекрасный день вдруг по-настоящему перестала есть. Теперь я уже не помню, был ли для этого какой-либо повод или это просто произошло по какой-то мне неизвестной причине, как это обычно происходило всегда. Я просто начисто потеряла желание при- касатья к любой мне предлагаемой пище, хотя никакой слабости или головокружения при этом не испытывала, а наоборот—чувствовала се- бя необычайно легко и совершенно великолепно. Я пыталась объя- снить всё это моей маме, но, как я поняла, она была сильно напугана моей новой очередной выходкой и ничего не хотела слышать, а только честно пыталась заставить меня что-то «глотать». Мне становилось очень плохо и от каждой новой порции принимаемой пищи рвало. Только лишь чистая вода принималась моим истерзанным желудком с удовольствием и легко. Мама уже была почти что в панике, когда к нам совершенно случайно зашла наш тогдашний семейный врач, моя дво- юродная сестра Дана. Обрадованная её приходом, мама, конечно же, тут же рассказала ей всю нашу «ужасную» историю о моём голодании. И как же я обрадовалась, когда услышала, что «ничего такого уж стра- шного в этом нет», и что я могу на какое-то время быть оставлена в по- кое без насильственного запихивания в меня еды! Я видела, что моя за- ботливая мама в это совсем не поверила, но деваться было некуда, и она решила оставить меня в покое хотя бы на какое-то время. Жизнь сразу стала лёгкой и приятной, так как чувствовала я себя абсолютно прекрасно, и больше уже не было того постоянного ко- шмарного ожидания спазмов желудка, которые обычно сопровожда- ли каждую малейшую попытку принятия какой-либо пищи. Это про- должалось примерно около двух недель. Все мои чувства обострились, и восприятия стали намного ярче и сильнее, как бы выхватывалось что-то самое важное, а остальное уходило на второй план. Светлана Левашова «Откровение». Детство 40