Откровение. Детство

этот случай никогда, но в этот секрет меня «посвятил» соседский мальчик, мама которого и дала моей маме такой драгоценный совет. Конечно же, ни к какому врачу меня, слава богу, не повели. Но я чувствовала, что своими последними «деяниями» я перешагнула какой- то «рубеж», после которого уже даже моя мама не в состоянии была меня понимать. И не было никого, кто мог бы мне помочь, объяснить или просто по-дружески успокоить. Я уже не говорю— чтобы научить… Так я в одиночестве «барахталась» в своих догадках и ошибках, без чьей-либо поддержки или понимания. Что-то пробовала, что-то не сме- ла. Что-то получалось, что-то — наоборот. И как же часто мне бывало просто-напросто по-человечески страшно! Честно говоря, я точно также всё ещё «барахталась в догадках» и до своих 33 лет, потому, что так и не нашла никого, кто мог бы хотя бы что-либо как-то объяснить. Хотя «желающих» всегда было больше чемнужно. Времяшло. Иногда мне ка- залось, что всё это происходит не сомной или, что это просто придуман- ная мною странная сказка. Но эта сказка почему-то была слишком уж реальной реальностью... Имне приходилось с этим считаться. И что са- мое главное, с этимжить. Вшколе всё шло, как и прежде, я получала по всем предметам только пятёрки, и у моих родителей (хотя бы уж из-за этого!) не было никаких проблем. Скорее, наоборот—в четвёртомклас- се я уже решала очень сложные задачи по алгебре и геометрии и делала это играючи, с большим удовольствием для самой себя. Также я очень любила в то время уроки музыки и рисования. Я ри- совала почти всё время и везде: на других уроках, во время перерывов, до- ма, на улице. На песке, на бумаге, на стёклах…В общем— везде, где это было возможно. И рисовала я почему-то только человеческие глаза . Мне тогда казалось, что это поможет мне найти какой-то очень важный ответ. Я всегда любила наблюдать человеческие лица и в особенности— глаза. Ведь очень часто людине любят говорить то, что они по-настоящему ду- мают, но их глаза говорят всё…Видимо, недаром их называют зеркалом нашейдуши.Ивот я рисовала сотнии сотни этих глаз—печальных и сча- стливых, скорбящих и радостных, добрых и злых. Это было для меня, опять же, время познания чего-то , очередная попытка докопаться до ка- кой-то истины ... правда я понятия не имела—до какой. Просто это было очередное время «поиска», которое ипосле (с разными «ответвлениями») у меня продолжалось почти всю мою сознательнуюжизнь. Светлана Левашова «Откровение». Детство 38