Откровение. Детство

подарит мне очередное сказочное мгновение, которое я буду очень долго и бережно хранить в своей памяти, как в закрытом волшебном сундучке, ключи от которого имела только я одна… Но однажды не появился никто. Была очень тёмная безлунная ночь. Я стояла прижавшись лбом к холодному оконному стеклу и не- отрываясь смотрела на покрытый мерцающим снежным саваном сад, стараясь до боли в глазах высмотреть что-то движущее и знакомое, чувствуя себя глубоко одинокой и даже чуточку «по-предательски» брошенной… Было очень грустно и горько, и хотелось плакать. Знала, что теряю что-то невероятно для меня важное и дорогое. И как бы я ни старалась себе доказать, что всё хорошо, и что они всего-навсего просто «опаздывают», в глубине души я очень боялась, что может быть они уже не придут никогда… Было обидно и больно и никак не хотелось в это поверить. Моё детское сердце не желало мириться с та- кой «жуткой» потерей и не желало признать, что это всё же должно бу- дет когда-то произойти, только вот я ещё не знала — когда. И мне ди- ко хотелось отодвинуть этот злосчастный миг как можно дальше! Вдруг что-то за окном по-настоящему начало меняться и знако- мо мерцать! Я поначалу подумала, что это наконец-то появляется кто-то из моих «друзей», но вместо знакомых светящихся сущностей я увидела странный «хрустальный» туннель, начинавшийся прямо у моего окна и уходивший куда-то в даль. Естественно, первым моим побуждением было, долго не раздумывая, броситься туда… Но тут вдруг показалось чуточку странным, что я не чувствую то- го обычного тепла и спокойствия, которые сопровождали каждое появление моих «звёздных» друзей. Как только я об этом подумала, «хрустальный» туннель стал на глазах меняться и темнеть, превраща- ясь в странную очень тёмную «трубу» с длинными движущимися щу- пальцами внутри. И болезненное, неприятное давление сжало голову, очень быстро перерастая в дикую взрывающуюся боль, грозясь раз- мозжить все мозги вообще. Тогда я впервые по-настоящему почув- ствовала, какой жестокой и сильной может быть головная боль (ко- торая в дальнейшем, только по уже совершенно другим причинам, бу- дет отравлять мою жизнь целых девятнадцать лет). Мне стало по-на- стоящему страшно. Не было никого, кто мог бы мне помочь... Весь дом уже спал. Но если даже и не спал бы, я всё равно не смогла бы Светлана Левашова «Откровение». Детство 22