Основы Формирования Человечества. Часть 3.

Часть 3. Истинная суть и сущность веры и знания, как предтече стратегии перехода их в иное состояние 20 мерность определяется мерностью самой научной догмы, но она предельна результатами завершенных опытовых исследований, которые либо подтверждают таковую, либо ее отвергают. В любом случае, - это совершенно разные веры, как состояния исполнительных процессов единого управления, но для разных вовлеченных категорий людей, отличающихся разграничением по генотипам и функциям мозга. В незнании этого кроется вся суть ошибочных взглядов философов и теологов, как следствие ряда введенных информационных ограничений, установленных ранее со стороны старой Системы. Но, тем не менее, нынешняя религиозная философия по-прежнему пока еще утверждает, что противоположность знания и веры есть лишь аберрация слабого зрения, что только религиозная истина – верховна, вера – это подвиг отречения от благоразумной рассудочности, после которого постигается смысл всего. Но окончательная истина веры не упраздняет истины знания и долга познавать. Научное знание, как и вера, есть проникновение в реальную действительность, но частную, ограниченную; оно созерцает с места, с которого не все видно и горизонты замкнуты. Утверждения научного знания – истинны, но ложны его отрицания. Наука, верно, учит о законах природы, но ложно учит о невозможности чудесного, ложно отрицает иные миры. И в скромности знания – высшая гордость науки. Тот высший гнозис, который дает нам вера, не отменяет истин науки как низших. Низших истин нет, все истины равны. Религиозный гнозис, как особо высшее познание, лишь превращает частную научную истину в истину полную и цельную, в истину как путь жизни. Но гнозис веры, как наивысшая ее стадия, дается внутренним подвигом самоотречения, который и допускает к высшим реальностям. А где же этот истинный путь жизни, это определение индивидуальное или ассоциированное для всех, и кто может определить таковой путь людям и, наконец, кто выведет людей из нынешнего состояния безумия и неразрушимых пороков? Вот вопрос, на который хотелось бы иметь полное определение и уверенность в будущем, то ли он будет определен и выражен от стороны знания, толи от веры! А если этого нет, может в таком случае остается опереться только на одно чудо? Но и в этом случае между верой и знанием не все так просто. Наука бессильна решить вопрос о чуде и в этом теология себя пытается вести более уверенно. Бессилие науки возразить против веры в чудесное слишком ясно для непредубежденного в это. Все более уверенно открывается то, что победоносные возражения науки против возможности чуда, в самой сущности научных постулатов, основаны на особенной вере, т.е. на суеверии, хотя сама наука пытается это отвергнуть. Позитивисты и рационалисты от науки не знают и не могут знать, насколько возможно или невозможно чудо; они верят, что невозможно, их воля на это устремлена. Имеется весьма любопытный пример: огонь «святый», который