Сборник Статей. В. С. Леонова

Сборник статей В. С. Леонова 301 Как физик, Ньютон допускал наличие эфира, носителя светоносной среды, которая должна характеризоваться колоссальной упругостью. В письме к Бойлю Ньютон высказывает мысль, что тяготение также является причиной давления мирового эфира – неких мельчайших невидимых частиц, заполняющих всё пространство и пронизывающих тела. Поскольку проверить это экспериментально не представлялось возможным, то, оставаясь приверженцем физики, как науки экспериментальной («гипотез не измышляю»), каких-либо серьёзных исследований в этом направлении Ньютон не оставил, сосредоточившись на законах движения в абсолютном пространстве и времени. Трагедия физики 20 века в том, что она не рассмотрела третьего варианта, когда абсолютное пространство и время обладают уникальными свойствами относительности. Пуанкаре, и независимо математик Минковский, чисто математически, вводят четвертую координату времени t, добавляя её к трём пространственным координатам х, y, z по квадратичной формуле Пифагора. Это было, пусть не точное, но попадание в цель. Эйнштейн пытается найти физический смысл этой математики, тем более, что такой подход согласуется с его исследованиями. Он доходит до физического понимания единства пространства-времени как непрерывного континуума, способного к функциональному изменению. По сути дела, Эйнштейн проводит физическое объединение пространства и времени в единую субстанцию. Это был первый этап на пути к Суперобъединению. Эйнштейну не удалось объединить гравитацию и электромагнетизм, но первый этап физического объединения пространства и времени был выполнен именно им. Математики Пуанкаре и Минковский не придавали физического значения вводимой ими четвертой координаты, рассматривая только геометрические параметры координат. Эйнштейн, обладая колоссальной физической интуицией, уже в самом начале понимал, когда формулировал концепцию Единого Поля, что объединённое четырёхмерное пространство-время несёт в себе колоссальный физический смысл и является носителем гравитации и электромагнетизма. Поэтому он не мог в течение 30 лет заняться какой-либо другой проблемой, считая эту проблему наиболее важной. И как показало время, Эйнштейн оказался прав.