Сборник статей и публикаций 2012-2013 гг. Часть 2 - Ф.Д. Шкруднев

Зеркало не его души… 229 На 40-й день поминания Мы встретились с Н. Аншуковой с утра в гостинице «Ар- бат» в кафе. Не буду описывать весь разговор. Выделю лишь ключевые моменты этой встречи. К этому времени она полу- чила «грозное» письмо от еще одного персонажа всего этого действа — Натальи Бернхард (Н. Страховой, в простонародье). О Наталье, ее роли во всей цепи развивавшихся событий, ее статусе «ЖЕНЫ» или «НЕ ЖЕНЫ» в последнее время было сказано ДОСТАТОЧНО. Не время сейчас для суждений и рассуждений о тех процессах, которые еще НЕ ЗАКОНЧЕНЫ. Я познакомился первый раз с Натальей в день похорон Николая Викторовича. Она знала «о моем существовании», а когда увидела мой «ПЕРСТЕНЬ», такой же как у Н. Левашо- ва, заверила меня в том, что «Все, о чем я ее спросил (меня интересовали только Компьютер Николая Викторовича, его сохранность, Перстень «нашей ОРГАНИЗАЦИИ» и другие «ЗНАКИ», о которых я знал) находится в надежном месте…» и что «…есть распоряжение Николая это ВСЕ мне передать…», что она и сделает. После этого мы с ней больше НЕ встречались, но поддерживали постоянную связь, так как она сразу после похорон Н. Левашова скоропостижно удалилась за рубеж. Но это иная история, сейчас о другом. Тогда при нашем разговоре, меня почему-то НЕ насторожил ее «хриплый, мягко говоря, «базарный тон общения» с применением «лагерного жаргона» (язык общения заключенных, так называемый «блатной жар- гон», имевший место применения в колониях, а с 1953-1954 го- дов и в нашей Стране, после известной амнистии Л. П. Берии). Правда я был «несколько удивлен» тем оценкам, которые она дала людям, которых я считал «близкими СОРАТНИКАМИ Н. ЛЕВАШОВА», начиная от Н. Аншуковой, родственников Николая и заканчивая Д. Байдой (что на сегодняшний момент звучит странновато). Но об этом — в другой раз.